В отличие от животных у человека формируется глубокое чувство любви, т. к. в его возникновении помимо полового влечения участвуют высшие эмоции, связанные с отношением к человеку как к личности, с оценкой его не только физических, но и нравственных качеств. Поэтому чувство любви в широком смысле слова может быть доступно даже человеку, равнодушному в половом отношении.
Ребенок начинает понимать, что есть любовь с момента рождения, когда родители держат его на руках и проявляют заботу в каждую минуту его существования.
Эмоциональная связь между ребенком и его родителями, первые впечатления, связанные с любовью к нему, являются основой, на базе которой будущий подросток обучается такому важному понятию, как умение давать и принимать. Без данного элемента, на первый взгляд совершенно элементарного – и кому-то может показаться не слишком значительного, – будущая жизнь ребенка была бы лишена главного и решающего.
Вместе с общим развитием личности активно развиваются представления о любви. Взаимоотношения между родителями, ближайшими родственниками, между сверстниками, между всеми теми, кто составляет постоянное окружение, дают богатую пищу для подсознательных сравнений, из которых вырастает устойчивое собственное мнение. Постепенно вырабатывается умение принять самого себя, как личность, способную одарить любовью ближнего и принять подобное чувство по отношению к самому себе.
Итак, любовь – это то, чему учатся.
На каком-то этапе подрастающий молодой человек обнаруживает, что на фоне отсутствия позитивного отношения к самому себе плохо реализуется проявление любви к своему близкому. Когда человек ценит самого себя, признает ценность собственной личности, можно сказать, что речь идет об определенной мере любви к самому себе. Это, конечно же, не нарцисстическая любовь, которую мы считаем нездоровой в своей основе, а некое скромное чувство, окрашенное в тона зрелости и самоуважения.
Ощущения подобного рода заметно влияют на формирование возможности создавать связь с другим человеком и любить его. Любовь по сути своей бесконечна, она не может стать меньше от “раздела” на двоих, но человек должен учиться любить, чтобы любить полноценно. Часть этой учебы состоит в умении оценить ближнего, принять его таким, какой он есть, что в принципе возможно лишь после того, как личность научится понимать и уважать самого себя.
Любить кого-то, это кроме всего прочего означает обнаженность по отношению к неизбежным “ранам”, в особенности, если связь развивается не в соответствии с надеждами. Открытость по отношению к другому человеку может быть чревата немалыми мучениями.
Говоря об уважении, без которого невозможна любовь, Эрих Фромм попытался сформулировать, что должен чувствовать влюбленный: “Я хочу, чтобы любимый человек рос и раскрывался ради себя и по-своему, а не с целью обслуживания меня”. Звучит достаточно убедительно, но раскрывает лишь один – хотя возможно, главный – аспект сложнейшего чувства. Определить словесно, дать всеобъемлющую формулировку, что есть любовь, по-видимому, невозможно, хотя множественные интересные, красивые, оригинальные попытки подобного рода миллионы раз приводились и приводятся и в устной, и в литературной форме.
Для социолога любовь – это встреча двух людей, органично дополняющих друг друга: сильные стороны одного балансируют слабости другого. Психолог может определить любовь, как возможный путь спастись от одиночества, досаждающего каждому из нас, или показать, что любовь есть потребность в заботе о другом в той же мере, как человек заботится о себе самом. Некоторые сексологи полагают, что в мозгу есть определенные извилины, отвечающие за чувство любви. Список претендующих на самое точное определение любви, что, по-видимому, вообще невозможно, может продолжаться бесконечно.
Любовь кроме всего прочего, относится к одной из тех редких сущностей, в понимании которых у людей больше общего, чем того, что разделяет. Повсеместная распространенность семейной жизни во всех культурах мира связана также с определенными механизмами психики, и в частности с тем, что узы с родителями составляют “матрицу” позднейших чувственных уз. Это дает основание утверждать, что любовь представляет собой универсальный феномен.
До недавнего времени тема любви была скорее уделом поэтов, писателей и философов, нежели предметом исследований психологов и ученых. Во все времена много говорилось о том, что “любовь заставляет мир вращаться”, однако мало кто проявлял научный исследовательский интерес к парадоксам любви и проблемам, которые терзают влюбленных.
Почти каждый из нас испытывал это сильное непредсказуемое чувство. Кто-то о любви мечтал, кто-то пытался с ней бороться, а кто-то просто блаженствовал, окутанный облаками ни с чем не сравнимых переживаний и ощущений.
Кроме супруги и любовницы мужчина любит детей, родителей, домашних питомцев и многое другое. И хотя все эти эмоциональные состояния можно определить одним и тем же словом, колоссальная разница в значениях ощутима совершенно отчетливо.
Поскольку и любовь, и половое влечение вне любви в равной степени могут быть чувством страстным и поглощающим, трудно провести между ними грань, руководствуясь критерием силы вожделения. Ключевым моментом является мотив, стоящий за этим чувством. Половое влечение достаточно узко сфокусировано и легко удовлетворяется, тогда как любовь – это гораздо более сложное, разнообразное и постоянное чувство. В половом влечении элементы заботы и уважения минимальны; при продолжительных связях они могут появляться потом, позднее, но не как главенствующая часть чувства. Желание познать другого здесь выражено только в физическом или чувственном аспекте, но не в духовном. Любовь проявляется в не менее страстном желании телесного единения, но в качестве главного своего компонента она содержит уважение к любимому, что хорошо отражается в давнем (и в не меньшей степени консервативном) утверждении: уважение плюс половое влечение к партнеру. Уважение позволяет нам оценить личность и не позволяет перейти грань, за которой начинается беззастенчивое использование полового партнера.
Американский социолог Джон Алан Ли представляет в несколько расширенном варианте издревле известную древнегреческую классификацию “типов” любви.
- ЭРОС – тип любви, основанный на физическом влечении – мощный сексуальный магнетизм. Эротическая любовь легко вспыхивает и столь же легко гаснет, хотя нередко перерастает в глубокие, длительные отношения.
- ЛЮДУС – игривая (или игровая) разновидность любви. Такие любовники играют в любовь и редко демонстрируют глубокую преданность друг другу. Они могут встречаться одновременно с несколькими партнерами, что позволяет резервировать варианты и избегать какой-либо серьезной взаимозависимости. При такой разновидности любви секс – скорее игра, развлечение, чем интимность и преданность.
- СТОРГЕ – теплая привязанность, медленно и незаметно перерастающая в любовь. Любовь без горячки, смятенья чувств и безрассудства. Такая любовь вырастает из дружбы. Это солидный стабильный тип любви, способный противостоять кризисам, лишенный, однако, настоящей страсти.
- МАНИЯ – влюбленными движут мощнейшие порывы, ненасытность в обладании друг другом. Маниакально влюбленный человек взбирается на пик экстаза, либо катится в пропасть отчаяния. В чем-то маниакальная любовь отдаленно напоминает “американские горки”: головокружительные взлеты и падения, так будоражащие души, внезапно заканчиваются, и все замирает.
- ПРАГМА – более уравновешенная, практичная форма любви. Подыскивая себе партнера, любовник-прагматик держит в воображении перечень необходимых у этого человека качеств. Если необходимый кандидат найден и между ними складывается некоторое предварительное согласие, прагматическая любовь может развиться в более интенсивное чувство.
- АГАПЕ – основывается на традиционных религиозных воззрениях, т.е. на любви, как чувстве постоянном, вездесущем, терпеливом и нетребовательном. Такой тип любви остается скорее неосуществимым идеалом, чем реальным примером.
Нет никакой гарантии, что принадлежность человека к той или иной любовной категории не меняется со временем или сменой партнера. Стиль любовных взаимоотношений мужчины и женщины проистекает, очевидно, из личностей партнеров, их потребностей и предшествующего опыта в любовных отношениях.
Какую бы форму ни принимала романтическая любовь, это состояние переходящее, и большинство исследователей считают, что длительность подобного перехода не превышает трех – четырех лет. Объяснение этому феномену, как ни странно, оказывается достаточно простым: романтическая любовь имеет под собой вполне прозаическую биологическую основу. Выделение веществ, “ответственных” за поддержание организма в состоянии эйфории, не может быть стабильно долголетним, как и все в организме; оно неизбежно падает и приходит к стабильному, относительно низкому показателю.
Чаще всего романтическая любовь переходит в другую любовь – товарищескую, дружескую форму любви, либо постепенно проходит, размытая мелкими житейскими невзгодами. Любовники постепенно приходят к тому, что обнаруживают друг у друга несовершенства, которые прежде игнорировали, не замечали или не хотели замечать. Место прежнего нескончаемого интереса может захватить скука и нетерпение, начинается борьба за доминирование, за лидерство.
Любовь-дружба – это не суррогат романтической любви, хотя она и может вырождаться в скучную, однообразную рутину, если ее в дальнейшем не подпитывают уважение и забота. Часто такие отношения включают и приятный, удовлетворяющий партнеров сексуальный компонент, и иногда друзья-любовники могут отмечать, что их удовлетворение друг другом даже возрастает. Вместе с тем стоит отметить, что главные компоненты, поддерживающие это состояние, лежат не в области физиологии, а скорее психологии: это социально-экономические и религиозные признаки, играющие роль мощнейшего скрепляющего материала.
Любовь-дружба – чувство менее бурное и более предсказуемое, чем романтическая любовь, поэтому принято считать, что этот вид взаимоотношений более надежный. Такая любовь более характерна для брака. Подобное чувство по своей внутренней сути менее собственническое и налагает меньше обязательств, чем романтическая любовь, что позволяет двоим жить своей жизнью – работать, растить детей, отдавать должное увлечениям и друзьям – на фоне минимального вмешательства. В противовес романтической любви, которая зачастую основана лишь на идеалах и фантазиях, эта любовь более стабильна и несравненно более реалистична.
